...Скрип дверных петель и завывание холодного ветра за окном заставили поёжиться и плотнее завернуться в старое ватное одеяло.  В комнате коммуналки, которую я снимала на первое время были жуткие сквозняки.  Квартира давно требовала ремонта, а соседи того, чтобы я, наконец, нашла работу и не порочила образ "честной советской гражданки" своим тунеядством.  А, когда оно кончится это "первое время"? -  сев в кровати, я дотянулась до тумбочки, на которой лежала пачка "Парламента" и зажигалка, -  Таска та же, как и в Европе, но там хоть быт устроен.  Уже не первый раз ко мне в голову приходила мысль о том, чтобы позвонить баронессе, объясниться, что так мол и так, не ведала, что творю, не разобралась в этих визах, да видах на жительство, вот и косякнула, но я почему-то не решалась сделать это.  Может, потому что знала сложный характер начальницы и понимала, что она в жизни не поступится принципами и не вернёт меня на работу, а, может потому, что никогда и не перед кем не извинялась (блатные из моего криминального окружения не в счёт).
    Докурив, я взяла с тумбочки мобильник и повертела его в руках.  Находясь в СССР я не пользовалась им.  Зачем?  Звонить ведь было всё равно некому.  А, если бы и было с кем говорить, мне проще было бы встретиться или позвонить на домашний.  Так что сотовый телефон для меня был частью той заграничной роскошной жизни к которой, чего греха таить, я немного привыкла и даже научилась получать удовольствие от некоторых её сторон.  Ладно, Кобра!  Когда-то надо решаться.  Выдохнув, я набрала номер баронессы.  Дождавшись, когда Фелисити возьмёт трубку, я сказала:
- Здравствуйте, миссис Дюма.  Это я -  Рита.  Климова Рита.  Я... -  я сделала паузу, подбирая слова, -  У вас есть время?  Я хотела бы поговорить.... попросить прощения.  Я хочу вернуться.
Закончив говорить, я ощутила некоторое облегчение, будто выплюнула наружу долго сидевший в горле комок.  Прозвучало всё конечно скомкано, по-детски, зато была отражена основная суть.  А дальше уж решать баронессе, что с этой сутью делать.