- Хаза верная.  Будет что взять, зуб даю!
Молодой парень Вадим весь светился от радости так, будто нашёл не какую-то среднестатистическую советскую квартиру, а как минимум пещеру Алладина.  Но радовался он не тому, что было в квартире, а тому что Гарик, наконец-то, назначил его главным и у него появилась возможность выслужиться, покомандовать.  Меня дали ему в пру, так как квартирные кражи -  это была моя специальность.
- А, кто хозяин? -  спросила я, поправляя растрепавшиеся тёмные волосы, которые вились непонятными юношескими кудряшками.  Мне было всего двадцать, но я была уже вполне себе женственной и умела эту женственность проявлять.
Мы сидели в стареньком бежевом "Жигулёнке", припаркованным в кустах для маскировки.  Вадим потянулся ко мне, с намерением обнять:
- Ну чё, в натуре, поцелуемся на удачу?
Вадик потянулся ко мне с намерением поцеловать, но я упёрла руку ему в грудь:
- Хватит блатовать.  Тебе это не идёт.  До него всё равно не допрыгнешь и таким как Витя не станешь.  Кто хозяева лучше скажи?
- Мент.  Но он на дежурстве сегодня.
Глаза у меня расширились.  Я резко обернулась к парню и схватила за отвороты куртки:
- Ты в своём уме?  Ставить хату мента, чтобы потом...
- А я при чём? -  Вадик отцепил мои руки, всё ещё стараясь косить под сильного и жёсткого Витю Сумрака, чтобы понравится мне, -  Это Гарик наводку дал.  Ты против Гарика пойдёшь?
Идти против Гарика Чёрного конечно было сродни самоубийству, поэтому я просто промолчала.  Также молча я вышла из машины, не обращая внимания на Вадины "не пуха ни пера" и "воровского тебе фарту", и направилась к пожарной лестнице, находящейся прямо перед окнами мента.  В окнах было темно.  Блики какие-то!  Показалось, наверное.

                                                                                                                                ***

    В доме прапорщика Петрова он, и его собутыльник пили даже не включая свет, потому что уличный фонарь полностью освещал стол с едой и выпивкой.  Если бы я это видела, то сразу сделала бы ноги, но мужчины на удивления вели себя тихо, так что оказавшись в комнате, я ничего не слышала.  Кошкой спрыгнув с подоконника на пол, я тут же обвела цепким взглядом пространство вокруг и метнулась к старому советскому секретеру.  Советские люди всё самое ценное обычно хранят именно там.

                                                                                                                            ***

    А на кухне Петрович понял, что очередная стопка в него просто не влезет, если он немедленно не отольёт.  Поставив стопку,  Петрович сказал хозяину квартиры:
- Валер, я это... прфф.... ну... етить мать... -  Петрович показал на пояс брюк, -  ну, ты понял.
Неизвестно, понял ли его хозяин квартиры, но он всё же встал и выписывая ногами умопомрачительные кренделя, вышел из кухни.  Поворот, ещё один, и ещё.  Перед глазами всё плыло.  Петрович явно перебрал, потому вместо сортира оказался в большой комнате.  То, что увидел Петрович была довольно милая "галлюцинация":  красивая, стройная темноволосая девица, фигуру которой заливает яркий лунный свет, деловито рылась в секреторном ящике.  Не сказав ни слова, Петрович вновь метнулся на кухню:
- Э, Петров, а чё это у тебя в комнате за девица, а? -  Петрович пьяно покачнулся и икнул, понимающе улыбнувшись, -  Да ещё и в твоём столе роется.

Маленький замочек проклятого секретера никак не поддавался:  толи он открывался каким-то особым способом (всё-таки квартира мента), толи был настолько сломан, что уже вообще никак не открывался.  Да, к чёрту замочек!  Не у всех же там титимити хранятся.  Оставив в покое секретер, я метнулась к серванту.  За те три года, что Гарик мотал нас -  молодняк -  по квартирам, я успела заметить, что дамы предпочитают хранить дорогие цацки либо в шкатулках, либо в предметах сервиза, стоящих в серванте.  Хотя, а с чего я взяла, что тут есть дамы?  Может, у него вообще жены нет.  Но стеклянную дверцу серванта я всё-таки отодвинула.  И даже уже протянула руку к одной из чашек, когда услышала противный звук, будто кого-то тошнило в коридоре.  Будто?  А, может быть...  Да нет, показалось.  Мент на дежурстве, Вадик же сказал.  Гарик не мог дать неверную наколку.  Ну, никак не мог. 
    Мысль про Гарика была довольно весомой и практически развеивала все сомнения, но что-то всё-таки не давало мне спокойно обследовать сервизы в серванте.  Задвинув дверцу обратно, я сделала пару шагов к двери и тут... нос к носу столкнулась с каким-то, явно нетрезвым мужчиной.  Конечно, если бы я хотя бы приблизительно спросила у Вадима, как выглядит тот самый мент, которого мне нужно ограбить, тогда бы я точно знала, что именно он и стоит сейчас передо мной.  Но этого я не знала, потому видела просто пьяного мужика, глядящего на меня как на диво дивное и чудо чудное.
- Вы кто? -  глупо спросила я, растерянно хлопая глазами, -  Что вам здесь нужно?
В эту секунду за спиной мужчины появился ещё один персонаж с половой тряпкой в руках.  Его ужасно шатало, так что стоять он смог только держать одной рукой за мужчину, а другой за дверной косяк.
- О! -  победно воскликнул персонаж, подняв вверх указательный палец, -  Я же гварил!  Есь девушка!
Его язык заплетался так, что слова было разобрать трудно, но больше пугала степень его опьянения.  От таких можно было ожидать чего угодно, вплоть до случайного убийства.
- Ой! -  испуганно выговорила я и задним ходом тала пятиться к окну.
Пора было делать ноги.

Уперевшись поясницей в подоконник, я уже была готова к худшему.  Если предположить, что один из этих мужчин хозяин квартиры, то обернувшись, я не успею даже открыть пошире окно:  один ментовский захват и рука у меня, в лучшем случае, будет просто вывихнута.  Вадик, чтоб тебя тараканы съели! -  зло думала я, напрягшись так, что на спине выступил холодный пот, -  И Гарика вместе с тобой!  Нужно было импровизировать.
- Э... я прошу прощения, я...
В меня вдруг полетело что-то тёмное и бесформенное.  Времени на то, чтобы гадать что это у меня не было, потому я вытянула руки навстречу летящему предмету, в этот момент резко присев на корточки.  Предмет повис у меня на плече (им оказалась какая-то тряпка), а затем было сказано "сгинь!".
- Чего? -  опешив, спросила я, наблюдая как стремительно пошёл на меня один из мужчин, но врезался в шкаф.
Да он пьяный вхлам! -  догадалась я.  Мне тут же стало проще осознать происходящее.  Напряжение спало.  Стало даже смешно.  Улыбнувшись самой обольстительной из своих улыбок, я медленно подтянулась на руках и, грациозно сев на подоконнике, стала медленно открывать окно, при этом следя взглядом за мужчиной, стоящим у шкафа:
- Всё-всё, я уже ухожу!  Не было меня здесь.  Это сон, всё в порядке!
Пока я говорила это, то очень медленно и плавно взбиралась на подоконник.  Ливень на улице не переставал ни на минуту, так что когда я открыла окно, в комнате заметно посвежело, а помещение наполнилось приятным уютным шумом дождя.
    Но не учла я одного!  Вернее, второго!  Второго мужчину, находящегося в квартире.  Всё это время он стоял прижавшись к стене, потому-то я и вовсе забыла про него.  А зря!  Я не знаю как ему, находящемуся в изрядном подпитии, посчастливилось незаметно прокрасться в комнату (толи пьяные способны творить чудеса, толи я слишком отвлеклась на мужчину у шкафа), но когда я уже почти стояла на подоконнике, цепкие руки вцепились в мою талию:
- Валерка!  Давай, Валерка! -  с азартом футбольного болельщика закричал мужик, -  Я держу её!
- Руки убери, бич!
Я сильно ударила мужчину по рукам, потом непонятно как вывернулась, наступила ему на ногу.  Он попытался перехватить мою руку.  Около двух минут мы боролись.  Он не был сильнее меня, просто был крупнее и тяжелее в силу возраста и комплекции, поэтому вначале мне было сложно перебороть его.  Наконец, мне удалось вывернуться и толкнуть мужчину в грудь.  Секунда, грохот и вот он уже лежит в узком проёме между окном и сервантом, откинув одну ногу в сторону.  Лежит без движения!
- Уй, ёп... -  схватившись за голову сказала я, и стала быстро взбираться на подоконник.
Вот только мокрухи мне ещё не хватало, чёрт...  Меня ж тогда отсюда прямо в "Кресты" упакуют.

По идее, мне ничего не стоило размахнуться и, отведя руку назад, наотмашь ударить мужчину, но я, почему-то, замерла так, будто за мной стоял не пьяный мужик, а взвод советского спецназа.  Когда второй стал подниматься с пола, я шумно выдохнула -  живой!  Слава богу не убила.  Однако, не было ещё у меня ситуаций, когда во время ограбления квартиры меня, практически, в прямом смысле ловили за руку.  Меня обдало холодной волной.  Дёрнув плечом, я попыталась сбросить с себя руку того, кого второй пьяница назвал Валерой.  А ведь тот второй ментов вызывать пошёл! -  очень запоздало отреагировала я и, спрыгнув с подоконника, хотела было погнаться за Петровичем, но Валерий держал неожиданно жёстко и крепко.  Пора было импровизировать.
- Отпустите меня, пожалуйста, -  попросила я, повернувшись к пьяному Валерию и улыбнулась так очаровательно и невинно, как только могла, -  позвольте вам всё объяснить.
Мягко, но настойчиво я сняла его руку со своего плеча и отодвинулась в сторону.  А, что объяснять-то? -  я скосила испуганные глаза в сторону медленно шаркающего в сторону прихожей Петровича, -  Вот, если он только успеет позвонить, мне кранты!  Решившись, я выскочила перед Валерием и, взяв его за руки, заговорила очень прочувствованно, почти трагически и только что не плакала:
- Подождите!  Прошу вас!  Пусть ваш друг не вызывает милицию!  Это... -  я обернулась сначала в одну сторону, потом в другую, -  это такая ошибка, что просто ужас!  Я же квартиры перепутала!  Я... я понимаете, хотела домой вернуться тихо-тихо, чтобы мама с папой не заметили.  Ну... с друзьями загулялась, ну и... и я просто дом перепутала!  В темноте шла и заблудилась.  А моя квартира на вашу очень похожа.  А потом я как поняла, что не туда пришла, а тут вы с вашим другом.  Я испугалась.  Я вообще сначала подумала, что вы -  воры.
Я смотрела на мужчину широко распахнутыми умоляющими глазами, думая о том, что так много и складно я, наверное, не врала ещё ни разу в жизни.  В этот момент послышался из коридора пьяный голос Петровича, который говорил в телефонную трубку:
- Алло, милиция?  К нам в квартиру забрались воры...

Чем более властным тоном говорил хозяин квартиры (а теперь я на сто процентов была уверена, что это именно он), тем быстрее мне хотелось убежать.  Главным образом за тем, чтобы найти Вадика и как следует надавать тумаков за то, что даже примерно не удосужился рассказать мне о хозяине данной хаты.  А тут ещё в комнате вновь появился этот второй, Петрович, кажется, с какой-то доской наперевес.
- Э!  Уйди ты от меня! -  крикнула я на Петровича, выставив вперёд ладони.
И, если бы хозяин квартиры не приказал и ему сесть, то он, наверное, ударил бы меня этой деревяшкой.  Тот факт, что Валерий за версту чует враньё, заставил совсем растеряться и потерять контроль над ситуацией.  Впрочем, я тут же успокоила себя:  что он там может чуять?  В таком-то подпитии.  На понт берёт да и всего делов.
    Однако, я всё-таки подчинилась и села на табурет, стоящий у окна, сложив руки на коленях.  Я решила продолжать гнуть своё, рискуя, правда, сама запутаться, но отступать было поздно.
- Ну так я это... в общем... -  для дополнения к образу я стала теребить подол кофты, -  я, в общем, с парнем была.  Загулялись мы.  Я попросила его меня подвести, а он попутался... тьфу... в смысле, запутался и привёз не туда.  А дома-то ну точь-в-точь похожие, понимаете? -  я невинно захлопала длинными ресницами, -  Я когда значит, пробралась в окно-то, я вообще не поняла, почему мебель не так стоит!  Я думала родители перестановку сделали!  А тут, вдруг, вы...
- Брешет как дышит, -  пьяно протянул Петрович, зажав доску между колен.
Да чтоб тебя тараканы съели! -  думала я, глядя на Петровича, -  Всю малину мне испортишь, гад!

Конечно это было неубедительно.  А, как же иначе?  Услышь я со стороны то, что я же и несу, не в жизнь не поверила бы.  Однако, как учили нас, молодых, бывалые опытные уголовники -  раз начал отрицать, отрицай всё до самого конца даже если тебя припёрли к стенке.  Иногда, говорили они, если очень хорошо и правдоподобно отрицать, это деморализует и следователь сам начинает сомневаться в твоей виновности.  Жаль, что в детдоме я не участвовала в самодеятельности, -  подумала я, переводя взгляд с хозяина квартиры на Петровича и обратно, -  авось и научилась бы грамотно врать.  Когда-то я слышала легенды о воровке Соньке -  Золотой Ручке, вот та врала так врала так, что не только она невиновной оставалась, так ещё и её обвинители оставались виноватыми.  Но, то Сонька, а это я.
- Да ничего я тут не искала! -  всплеснула руками я, вскакивая со стула, -  Говорю же -  квартирой ошиблась!  Даже домом, ну!
Однако хозяин квартиры даже в пьяном состоянии был непреклонен.  Глядя на его плавающий, но, одновременно, твёрдый взгляд, я от души порадовалась тому, что он не был сейчас трезв, иначе, наверняка, не стал бы со мной даже разговаривать.
    Всё внутри оборвалось в тот момент, когда он всё-таки толи попросил, толи приказал своему соседу вызывать милицию.  Я так и плюхнулась обратно на стул, почувствовав как всё внутри холодеет.  Нет, криминальный образ жизни я любила, и опасности меня не пугали, но садиться в тюрьму в юные двадцать лет в мои планы точно не входило.  Да и кореша сейчас за это по головке не погладят.  Мне не оставалось ничего другого, как подняв на мента уже по-настоящему просительный взгляд, хрипло спросить:
- А, если в натуре всё расскажу, отпустите?
- В натуре! -  передразнил выходящий из комнаты Петрович, -  Словечки-то какие!  А говоришь, не воровка.

Я облегчённо выдохнула, когда мент указал Петровичу на кресло и приказал сидеть.  Одна опасность миновала.  Зато другая обрушится на меняя как только я всё расскажу хозяину квартиры.  Опустив глаза, я долго комкала в руках подол кофты.  Ну и?  Что говорить?  Про Гарика рассказать?  Можно конечно.  Можно сказать, что большой страшный дядя Гарик заставил меня, такую молодую...  Нет, нельзя!  Нельзя-нельзя-нельзя!  Этак я буду как сопливая малолетка.
- У вас закурить не будет?
В ответ я получила усмешку Петровича, наверняка означавшую что--то типа "такая малявка, а туда же".  Я не обратила на неё внимания, но Петрович, как не странно, дал мне беломорину и даже сам поднёс спичку к кончику сигареты.  Такого крепкого табака я ещё нне курила, потому после первой затяжки долго кашляла, но всё же сигареты не выкинула и затянулась ещё раз.
- а на самом деле поспорила со своим парнем, -  сказала я, выдыхая дым и аккуратно стряхивая пепел в поданную мне пепельницу, -  в карты проиграла.  Ну, знаете, как на желание играют? -  я мило улыбнулась менту, -  Он, дурак, сначала пожелал переспать со мной, а я, дура тоже, возьми да и ляпни, мол, что ж так банально-то?  А он и говорит:  тогда на спор ограбь первую попавшуюся квартиру.  Ну я и..
Едва ли это враньё звучало более правдоподобно, чем предыдущее, но сдала бы я Гарика и до дома бы уже не добралась живой.  А игра в картишки на криминальные желания была вполне распространённой забавой криминального и около криминального континген7та СССР.

В какой-то момент меняя передёрнуло.  Я, вдруг, представила, что было бы со мной, если бы я на самом деле играла бы с кем-то в "американку" (или просто в "дурака") на желание и не выполнила бы его.  Не дай мне бог когда-нибудь в натуре в карты сесть играть.  Я повернулась к Петровичу, который проворчал что-то невнятное и, хотела было что-то ответить, когда от Валерия поступила такое предложение, на которое я, собственно, не знала, как реагировать.
- Выпить с вами? -  растерянно переспросила я, наблюдая, как хозяин квартиры проворно сдвигает табуретки, чтобы образовать "стол", ставит хлеб и стопки.
Почему-то, вдруг, стало страшно.  Это было очень странно, учитывая, что я около пяти лет общаюсь исключительно с ворами, уголовниками и бандитами.  о в банде от приставаний и посягательств меня защищает Гарик и Вадик, который вот уже два месяца набивается ко мне в молодые люди.  А, кто защитит здесь?  Сейчас?  Здесь два здоровых пьяных мужика, и я -  хрупкая нежная девочка.  Угу, только если я за эту хату сяду из меня хрупкой и нежной такое сотворят потом...  Лучше выпить.
    К неудовольствию своему, я поняла, что из закуски на столе будет только хлеб, а из напитков только водка, которую я терпеть не могу.  Петровичу же, видимо доставляло удовольствие выражение моего лица при виде такого натюрморта, потому, налив одну стопку до краёв, он протянул её мне:
- Пожалуйте, барышня!
- Благодарю вас, сударь! -  в такой же ехидной манере ответила я и, взяв стопку, взяла со "стола" кусочек хлеба, потом обратилась к обоим мужчинам, -  За что пьём, товарищи?
Невероятно, но я даже смогла натянуть на лицо милую улыбку.  Однако, Петровича она не убедила, потому что перед тем как осушить свою стопку, он мрачно сказал:
- Томбовский волк тебе товарищ.
Когда мы выпили я сильно и долго кашляла, морщилась, потом замахала руками:
- Воды!  Пожалуйста!

Мне принесли целый стакан воды, который я выпила залпом.  Во рту всё горело, к горлу подкатила тошнота, голова неприятно закружилась.  Меня немного качнуло в сторону, но я удержалась на ногах.
- А я, это.... я водку не пью, -  попыталась оправдаться я, -  только коньяк.
Наверное мои слова прозвучали очень жалко, потому что вызвали смех Петровича.  А вот прапорщика совсем развезло.  Когда его стошнило в цветочный горшок, я отвернулась и зажала рот ладонью, потому что к горлу тоже подступил рвотный позыв.  Вот же, бля... пора валить из этой хаты.
- Я пойду, наверное, ага?
Бочком-бочком я направилась к двери комнаты, но Петрович, оказавшийся неожиданно прытким и быстрым поймал меня за руку, когда я была уже на пороге:
- Куда пошла, воровка?  Тебя никто не отпускал!
Он силой втянул меня обратно в комнату и, усадив на продавленный диван, дал стопку водки:
- Пей!
- Да нет, я не буду! -  я стала отталкивать стопку назад, -  Вы лучше товарищу своему помогите.  Ему совсем плохо, по-моему!
- Пей, говорю!
Он так грозно навис надо мной, что я невольно поднесла стопку ко рту.  Ситуация была странной:  передо мной были не блатные уркаганы, не крутые бандиты и не сильные лигавые.  Просто два алкаша, от которых, правда, неизвестно чего ожидать.  Я растерялась и, потому выпила водку, закусив её хлебом.  Горло неприятно обожгло и я снова закашлялась.  Тело налилось тёплой свинцовой тяжестью, глаза начали закрываться.