Джарах отстранено подумал о том, что Зарема хорошо двигается. Плавно. Сейчас, в тихом гостиничном номере, это были спокойные красивые движения, без резкости и агрессии, необходимой бойцу. У всех когда-то была мирная жизнь... Наверняка она чем-то занималась,  совершенно мирным и даже и не думала, что это может однажды пригодиться в бою. Танцы или гимнастика.
Иорданец внимательно выслушал девушку, отмечая, даже не то, что она говорит, а как мыслит. Мыслила она, рассматривая ситуацию сверху, как мог бы руководитель. Пока неумело и обще, но то, что она способна оценить ошибки в целом, это хорошо.
- Почти, - кивнул террорист, делая глоток. Горячее, в меру сладкое, в меру кислое, растворимое, но кофе. Говорят, в России его, кофе, отнесли к среднему роду. Относительно растворимого Джарах был согласен, то еще "оно", а вот нормальный, зерновой, обладал характером. Он. Она. А не расплывчатое "оно".
- У них была очень плохая организация и подготовка. Было оружие, был транспорт и взрывчатка, но не было идеологии и плана, - начал объяснять Саббах, - я так и не понял, смертники они или нет. Если да, то им следовало стрелять, не раздумывая. Использовать кухню, где были баллоны с газом, был бы отличный взрыв. Если нет, то машина зря остановилась, они теряли время. Надо было тоже ехать насквозь на кухню и устраивать взрыв рядом с баллонами с газом. Плиты из металла, стекло, керамика. Ты ведь знаешь, что умирают не столько из-за взрывов, сколько из-за осколочных ранений? И под такую панику хорошо уходить. Время всегда наш главный враг. И у них не было иерархии и структуры подчинения на месте, в этом тоже была их ошибка. И самонадеянность, они не ждали нас.  Поэтому мы и смогли выйти. Зачем и кому мог быть нужен такой терракт? - задал он следующий вопрос. Того, что чеченка назовет организацию, он не ждал, сам бы не смог. Ему были интересны предположения. Что это могла быть, например, уже местная исламская группировка, где есть пара умных руководителей и дуреющие от скуки парни, решившие показать приютившей стране, что такое Восток. Что это могла быть тщательно спланированная кем-то операция по отвлечению полиции и структур от... каких-нибудь грузов. Наркотики беспрепятственно въехали в город или оружие для чего-то более серьезного, чем кучка неудачников, что среди бойцов, что среди жертв.

- Не предъявили требований, верно, - кивнул Джарах, - ты ведь знаешь, что неизвестность пугает больше всего? Правительство боится начать штурм, ожидая возможности договориться, люди внутри тоже впадают в панику от неизвестности. Они пытаются делать то, что делаем мы - посеять страх.
Иорданец хмыкнул неожиданной игре слов.
- Или их целью было отвлечь от какого-то другого, важного события, власти. А даже если о нас и знают, что вряд ли… Но, допустим, знают и это правда попытка подставить нас. Но в СТРАХе не только бойцы, с нами работают и те, кто умеет играть в игры с документами и гласностью. И, в отличии от правительства, мы можем выкрутить руки и вырезать глаз ложкой по просьбе нашего “следователя” А дальше независимые, демократичные интернет-издания и негосударственные каналы СССР с радостью спляшут на костях госдепа, если они устроят терракт и обвинят нас. Мы, конечно, угроза миру, - с этими словами мужчина сделал умиротворенный глоток из чашки, - но сверхдержавы воюют и между собой и примут помощь и от “неизвестного разоблачителя” .
На СТРАХ, как он успел заметить и правда работали разные люди. Боевики, вроде него и Заремы, хладнокровные убийцы вроде Эммы и умные люди. Такие, как Сильвия, например. И он был уверен, часть из тех, кто обеспечивала организацию информацией или чем-то еще не знала, с кем на самом деле они имеют дело.

Джарах был прав, но, чтобы лучше понять это, я должна была подумать.  Это можно было сделать в любое время, потому сейчас я не торопилась.  Тем более, что из душа вышла чистая благоухающая Сильвия и задала на русском забавный вопрос.  В смысле, вопрос был самый обычный, но из-за построения фразы казался смешным.
- Мусора у меня здесь точно нет, -  рассмеялась я, -  а вот ведро для мусора во-о-он там, -  я указала в угол помещения, -  мусор, это то, ЧТО кидают, а мусорное ведро то КУДА его кидают, -  объяснила я на русском,-  если спросить у человека, где у него мусор, он может оскорбиться, поэтому нужно спрашивать, где ведро для мусора или мусорное ведро.
Я мягко улыбнулась итальянке.  Весь вечер для меня оставалось загадкой, как она умудряется ничего не делая, вызывать у меня искреннюю, открытую улыбку, да ещё и заставлять также открыто смеяться (это не каждому под силу).  И как только такая милая леди оказалась в террористической организации? -  невольно подумала я, открывая шкаф и показывая Сильвии его содержимое:  два брючных костюма (ох, и не одобрит Джарах!  Но, он всё равно отвернулся), длинная чёрная юбка, две блузы и одно длинное белое платье с длинными рукавами и прямым вырезом:
- Вот, это всё, что я взяла с собой.  Выбор не богат, но, выбирайте, что нравится, а я пока тоже приму душ.
Скоро время намаза.  Успеть бы.  Взяв полотенце, я направилась в ванную.  Проходя мимо Джараха, я услышала его вопрос и ответила немного удивлённо:
- С тринадцати до пятнадцати лет я занималась восточными танцами, когда жила в Эр-Рияде.  А что?
На некоторое время я даже остановилась, чтобы услышать ответ.  Уж больно заинтриговал меня неожиданный вопрос куратора.

Убедившись, что с дамами все в порядке, Джарах, что бы их не смущать и не мешать спать, пообещал вернуться рано утром и уехал в свою гостиницу. Полежал в ванне, смывая с себя вечер и эмоции, сделал несколько записей в блокноте, совершенно нейтральных и безобидных если кто-нибудь решил бы их прочитать. Больше всего это напоминало заметки из какой-нибудь книги о педагогике для родителей. Только его "детки" были очень, очень опасными и большими.
Утром он собрался, сложил вещи, в которых был вчера в пакет и спустился в служебные полуподвальные помещения гостиницы, где стоял монументальный пережиток прошлого - мусорная печь. Кочегар, ненавязчиво одаренный купюрой,  совершенно не возражал, если добрый человек, их постоялец, кинет в огонь пакет и постоит, посмотрит, как он горит.
А потом иорданец отправился обратно, прикидывая, не слишком ли рано он приедет, разбудив женщин?
Оказалось, что Сильвия уже встала и даже успела принести завтрак.
- Приключение пошло вам на пользу, - заметил Джарах. Хотя итальянка выглядела по-прежнему немного растерянной, в ней появилась некая "загадочность",  попытка пережить событие, редкое и необычное для человека, но закончившееся хорошо.
Он поблагодарил за подарок, оценив жест. Важно было не то, откуда эти четки, а то, что это был подарок от души, человека иной культуры, подумавшего о его традициях. Подобные жесты Саббах ценил, тем более, что в его жизни осталось очень мало чего-то искреннего и душевого в отношениях с людьми.
- В следующий раз приглашаю я, - попрощался он с итальянкой и улыбнулся, - постараюсь, что было очень скучно и неоригинально.