Похороны были неделю назад. А казалось, что только вчера. Ханс - эта жирная свинья, даже не соизволил притащить свой зад и попрощаться. Впрочем, Эрих был только рад этому, если, конечно, слово "радость" вообще вписывалось в его нынешнее состояние. Последние деньги Фогель потратил на оплату похоронных услуг, в очередной раз недобрым словом помянув Йохана, которому деньги оказались важнее старой дружбы. Научился вести бизнес, маленький сукин сын? Ну да черт с ним...
Вот и не стало почтенной Аниты Фогель, инфаркт сразил её неожиданно и в одно мгновение. Дребезжащий звук старого, паршиво работающего телефона буквально разорвал тишину, в которой сидел Эрих, и сухой голос сообщил, что фрау Фогель скончалась до приезда кареты скорой помощи, и необходимо прибыть в ближайший морг для заполнения документов.
Уже неделя... Семь дней, как любимая матушка опустилась под землю в добротном дубовом гробу, на который Эрих не пожалел денег. Семь дней, как он чувствовал себя так, словно его оглушили пыльным мешком по голове. Семь дней, на протяжение которых он одну за другой курил сигареты, не обращая внимания на свою астму. В ушах буквально звенел голос матери - "Эрих, сколько можно курить? У тебя снова будет приступ! Пора начать тебя по рукам бить, брось проклятую сигарету...".
В углу, на своей подстилке лежал Фердинанд, положив голову на лапы и смотря на хозяина. Иногда он помахивал хвостом, когда замечал, что Эрих на него смотрит. Но Фогель старался не смотреть на пса. Его взгляд и тяжкие движения напоминали о том, что в мире нет ничего вечного, и старый друг его покинет. Может быть через полгода, а может через пару дней, как знать? Ветеринарные врачи не давали ему много времени, и рак медленно пожирал собаку. А усыпить было жалко. Гуманнее, может быть, но рука не поднималась.
Мы еще поборемся, Фердинанд.

Затушив сигарету в пепельнице, Эрих отвернулся от пса и взглянул в окно, за которым начинали собираться вечерние сумерки. Канун Рождества... Он один в темном и тихом доме. В углу хрипло дышал Фердинанд. Громко тикали напольные часы, отбивая секунды. Так... Так... Так... Пальцы пробежались по потертым клавишам печатной машинки, случайно ставя букву "б" на чистом листе. Щелк.
"Был заснеженный зимний день, который казался серым, несмотря на белизну снеж..."
Щелк. Щелк. Щелк. Тишина. Часы продолжали тикать. Эрих посмотрел на недописанную фразу и, хрипло выдохнув, ударил пальцами по клавишам, набрав белиберду. Вырвал лист, скомкал его, швырнул за спину и поднялся.
Невозможно... Просто невозможно.
Подхватив с вешалки черное пальто и повязав на шею бордовый шарф, Фогель решительно двинулся на выход, подбрасывая ключи в руке. Фердинанд приподнял голову, провожая хозяина взглядом. Улица встретила морозцем и тихим снегом, падающим и искрящим в свете одиноких фонарей.

В баре "Одинокая Валькирия", на взгляд Эриха, было слишком много пурпурного цвета. Но кто он такой,ч тобы судить? Уж точно не дизайнер интерьера. Мужчина тяжело опустился на барный стул у стойки, заняв единственное свободное место рядом с каким-то мужчиной, который, наверное, так же, как и он, пришел заливать свои печали. Здесь каждый второй приходил за этим.
- Киршвассер, двойную порцию, - хрипло произнес он в сторону подошедшего бармена и, достав из кармана сигареты, закурил одну, прикрывая глаза и прислушиваясь к звукам музыки и окружающим негромким разговорам. Быть может, станет легче. Тишина была просто невыносима сейчас. Даже для него - того, кто обычно любил тишину.

Эрих слегка повернул голову в сторону голоса. Говорил мужчина, рядом с которым присел писатель. Он тихо усмехнулся и стряхнул комочек пепла в любезно придвинутую барменом пепельницу.
- Порой жизненные ситуации не оставляют выбора, - хрипло произнес Эрих, покачав головой.
а, у него были серьезные намерения. Он хотел напиться. Напиться так, чтобы забыть всё, что произошло за последнее время. Забыть к чертовой матери, потому что ему это не нужно... Мысли драли, словно стервятники палую тушу, отрывая куски подсознания с кровью. Вообще, думать было даже... больно. Больно почти что физически.
Стакан с порцией крепкого кирша Эрих осушил залпом. Поморщился слегка, вздрогнул, и со стуком поставил посудину на стойку, жестом дав бармену знак повторить. Сегодня он должен дойти до финиша - до отключки.
Может быть, тогда станет чуть легче.
Конечно, он мог напиться и дома, но тишина сводила мужчину с ума. Он подумал о своей пустой комнате, о полумраке, завывании ветра за окном, и тиканье часов, о хриплом дыхании Фердинанда в тишине... И Фогеля передернуло. Он сразу вспомнил, зачем и почему он выбрался в людное место.
- Да уж, один стакан стоит как бутылка в магазине, - пробормотал Эрих и постучал ногтями по стеклу стакана с очередной порцией, - Но если бы я не выбрался куда-нибудь, то точно сошел бы с ума. Думаю, именно поэтому сюда приходят люди...
Он обернулся, окидывая взглядом полный зал народу, темные силуэты, движущиеся сквозь ленивые облака сигаретного дыма. А затем вновь повернулся к человеку, который заговорил с ним, протягивая руку.
- Эрих.
Быть может, отвлеченный разговор поспособствует его сегодняшнему лечению от нахлынувшей депрессии.