Черный кэб ехал медленно, высвечивая фарами номера домов - непросто найти нужный адрес, если часть улицы оказалась погруженной во мрак. Только перевалило за полночь и, если центральный улицы Лондонского боро Гринвич еще были наполнены огнями и кипучей ночной жизнью, то тихие окраины, этакие "спальные" районы, сплошь застроенные дорогими коттеджами, уже были погружены в сон. Водитель-пакистанец бросил короткий взгляд на зеркало заднего вида, отражение в котором выхватило уставшее с дороги лицо немолодой женщины.
"Вот оно как," - мысленно хмыкнул таксист, - "богатенькая явно, а не своим ходом и даже не встречает никто..."
Слабое утешение, что не в деньгах счастье, но дальше размышлять на эту тему не вышло, в свете фар мелькнул, наконец, нужный номер дома.
На подъездной площадке виднелся темный силуэт автомобиля, но в окнах дома, как отметил наблюдательный таксист, не было ни малейшего отблеска света.
Он остановился у тротуара, не заглушая двигатель - озвучил стоимость и, получив свои деньги, поспешил помочь пассажирке, выгрузить внушительный чемодан. Задерживаться смысла не было и, постаравшись выбросить пассажирку из головы, таксист бросил свой кэб на очередной вызов, до поры забыв о смущавших его моментах этого заказа.
Кэрол Рэмси, немолодая, но по прежнему привлекательная женщина (с трудом верилось, что ей около пятидесяти), устало покачала головой и, проводив умчавшийся кэб взглядом, взялась за ручку чемодана. Темнота не пугала её, но царившая вокруг тишина - совершенно не нравилась. Женщина направилась к дому, лишь мимоходом отметив, что несмотря на пугающее безмолвие дома, на подъездной дорожке мирно стоит старый фольксваген мужа. Значит, Роберт должен быть дома, но... в её душу не закралось ни капли обиды, она сама прилетела раньше обещанного, да и в последние недели мистер Рэмси жил буквально на автопилоте, предвыборная компания Консерваторов выматывала все силы немолодого политика. Стук каблуков по асфальтированной дорожке в ночной тишине звучал неестественно громко, но из темного коттеджа не донеслось ни звука. Впервые за это время Кэрол по настоящему встревожилась. Было пасмурно, луну и звезды надежно скрыли тучи, а за отсутствием уличного освещения приходилось двигаться едва ли не на ощупь. Потому немудрено, что женщина запнулась за нечто, лежащее у самого крыльца. Тихо выругалась и, с трудом различив, из-за чего едва не рухнула на ведущие к входной двери ступени, мертвенно побледнела. Сердце пропустило пару тактов, из горла вырвался приглушенный вскрик - у самого крыльца лежала без движения старушка Берти, любимица семьи породы английский фоксхаунд. Забыв про чемодан, женщина бросилась в дом, чтобы с ужасом осознать, что входная дверь прикрыта лишь слегка. А внутри... внутри всё тихо.
- Боб!
В ответ ни звука. На первом этаже, казалось, ничего не произошло, разве что свет нигде не зажигался сколько ни щелкай выключателями. От картины, что открылась миссис Рэмси на тором этаже, куда она добежала, спотыкаясь через шаг, всё было куда хуже.
Спустя каких-то пару минут, хозяйка дома стояла на улице, дрожа всем телом и, с трудом набирая знакомый номер. Гудок, другой... в трубке послышался заспанный мужской голос.
- Мистер... мистер Джонс? Это... это Кэрол, Кэрол Рэмси, дочь вашего друга, Альберта О'Рейли. Мне очень нужна ваша помощь! Я не знаю, что случилось, но в дом кто-то проник... наша собака, она мертва... да, было открыто и... нет, тела нет, - женщина едва справлялась с рыданиями, жадно вслушиваясь в слова старого друга их семьи. - Д-да, хорошо. Хорошо, но прошу вас, быстрее!
В трубке послышались гудки - Джонс дал отбой, а женщина, бессильно съехав по двери фольксвагена на землю, наконец, дала волю слезам.
- Подпись автора
Если заблудились - читайте путеводитель
