Ивонн стала вторым ребёнком в семье Адама Бакли, крупного предпринимателя и сына ирландских переселенцев осевших в Нью-Йорке. Всего у Адама и его супруги Арлин родилось трое детей: сын и две дочери.
Родители детей любили, но по-своему. Для Адама дети и их воспитание отходило на второй план, вытесненное бизнесом. Мать - много лет боровшаяся с депрессией, редко находила в себе силы показать детям свою любовь. Нельзя сказать, что дети четы Бакли росли сами по себе, но и родительской ласки и любви им явно не хватало.
До пятнадцати лет Ивонн обучалась в закрытой школе для девочек, но в силу своего свободолюбивого характера, после одного неприятного инцидента взбунтовалась и отец, после долгих уговоров и ссор, наконец сдался и перевёл дочь в обычную, но хорошо зарекомендававшую себя американскую среднюю школу.
Ивонн тошнило от всей этой показушной манерности в которой она росла. От коктейльных вечеринок, фальшивых улыбок и пустых разговоров-пересудов. От многочисленных подруг матери, кажущихся довольными жизнью и своим положением, а на деле же - просто несчастных женщин… И вот однажды, после одной из таких вечеринок по случаю её восемнадцатилетия - на ней не присутствовала ни одна её подруг из той другой, не богемной жизни - когда уже отзвучали тосты, прогремел салют, расстроенная Ивонн удалилась в спальню под предлогом невыносимой головной боли, где и пообещала себе, что как только ей исполнится двадцать пять лет, и она получит доступ к своему личному счету в банке, на который родители добросовестно, ежегодно клали немаленькую сумму, она, Ивонн, снимет со счета все деньги и сбежит. Потому как это не жизнь. Это спектакль. И становиться в нем ещё одной несчастной актрисой, Ивонн отчаянно не желала.
Незадолго до окончания колледжа и за три дня до её двадцать третьего дня рождения, вечером, уже после ужина, отец попросил Ивонн зайти в свой кабинет… С его слов, принадлежавшая ему фирма оказалась на грани банкротства. Он долго скрывал от членов семьи и друзей истинное положение дел, надеясь выбраться из того болота, в котором увяз. Тщетно. Тогда, Адам Бакли просил денег у своих знакомых, но… помочь ему согласился лишь один человек.
Патрик Фитцджеральд.
В обмен, на деньги и своё поручительство перед более могущественными людьми, которые могли также оказать Адаму услугу, Патрик просил руку его старшей дочери.
“- Сейчас двадцать первый век на дворе! - Вопила разгневанная Ивонн, в гневе скидывая с отцовского стола старинные часы. - Ты меня продаешь?! Мы что, в средневековье живём?!”
Однако, как крепка не казалась жажда свободы. Какими бы ненавистными не были правила и устои, Ивонн понимала, что насильно тащить её к алтарю не станут, но от неё зависит благополучие её семьи... На второй день после угроз и ссор, вымотанных нервов, девушка дала согласие на брак.
Одним из условий Ивонн была скромная свадьба. Никаких цветов, подружек невест, пышного платья и сотен гостей. Как ни странно, жених - сорокадвухлетний, полуседой мужчина - согласился. И уже через три месяца, Ивонн стала миссис Фитцджеральд.
Супругом Патрик оказался отвратительным. Поднимал на Ивонн руку, если его не устраивал тон или высказывания супруги. Контролировал ее счета. Ее свободное время. То, как она одевается. И если что-либо его не устраивало, Ивонн приходилось несладко. При этом она купалась в деньгах и роскоши. В подарках, которыми Патрик заглаживал свою вину. Обратиться к семье Ивонн не могла, так как после свадьбы, разорвала с ними всякое общение, а прийти к ним за помощью, значило наступить на горло своей гордыне, да и особенно близки они не были никогда - потому уверенности, что семья встанет на ее сторону и поможет, у Ивонн не было…
И она терпела. Терпела три года, пока не оказалась в больнице с сотрясением и треснутыми ребрами. Ивонн нашла в себе силы связаться с матерью, которая, о, диво, помогла дочери бежать из страны в Англию. Под защиту своего кузена, Роберта Рэмси. |
