Великолепный триптих "Персефона" был венцом творения художника Альберта Бини (ударение на вторую "и"). Но к сожалению Курту принадлежало лишь две трети этого сокровища. Вторую часть он приобрел недавно, а вот третья пропала бесследно.
На холсте была изображена женщина со свежей, как бы светящейся коже, ее запястья и талию обволакивал темный дым, хотя местами могло показаться, что это складки темной ткани, но не имея нужного фрагмента трудно сказать наверняка.
Такой прекрасный шедевр, но из-за того что был не комплект, он порой напоминал чемодан без ручки.
Курту нравились работы Бини они были красивы, изысканны, брали за душу своими философским подтекстом. Поиски третей части продолжались и у Кармилла завязалась переписка с Томасом Бэдэлби.
Старик был умным, с философским складом ума, богат и будучи коллекционером, хорошо разбирался в искусстве. В один прекрасный день Томас пригласил Курта в свое поместье в городе Алгрис, на родной планете художника - Каане.

Весенняя гроза собиралась вот-вот разбушеваться, когда небольшая делегация вампиров приземлялась на посадочную площадку на одной из крыш поместья. С собой Курт взял дрона КВ-РК 19. Дрон стоил целое состояние, мог работать в архивах, проводить сканирование и был незаменимым помощником. Где, как не на Каане, можно было найти следы затерявшегося шедевра?
Люди уже ждали гостей.
Томас Бэдэлби чувствовал себя непринужденно и искренне радовался приезду Кармилла, чего не скажешь об осталтных встречающих, которые хоть и улыбались, чувствовали себя напряженно.
Томас сжал холодную руку Курта в приветственном рукопожатии как раз в тот момент, когда полыхнула молния и послышался раскат грома. Начали падать первые капли дождя. Встречающие хоть и держали марку, но все же высшему вампиру было легко уловить нотку суеверного страха исходящего от выстроившейся позади Томаса прислуги.
Сам же Бэдэлби рассмеялся такому совпадению.
- Идемте же, Курт, пока мы все не намокли.
Томас повел гостя по светлым залам своего поместья, которое напомнило дворец. Эхо шагов отражалось от светлых стен с позолоченной лепниной. Современные технологии были так умело вписаны или спрятаны в интерьер, что часто были едва заметны. Тихо шелестел лопастями дрон летевший за Куртом. Кармиллу выделили апартаменты в которые входила спальня, с роскошной ванной комнатой, и смежный со спальней просторная гостиная, где Курт мог бы почитать или пообщаться с кем-то. Конечно же стены были украшены ранними работами Бини, из коллекции Бэдэлби, которые Курт хотел увидеть в оригинале.
- Отдохните после перелета, Курт, через пол часа я обедаю, и надеюсь вы составите мне компанию. Кстати о еде. Прислугу, которая носит красные ленты, вы можете пробовать. Только не переусердствуйте, мой друг, у нас свободное общество и хоть они тут добровольно, у меня будут большие неприятности если кто-то из них умрет.

Вся моя недолгая жизнь связана с водой. Воды в ней много. Очень много. Она преследует меня от самого странного появления на свет и до сих пор окружает бренное тело Элайда Паркера, льётся сверху тёплым, почти горячим безудержным потоком.
Полигон. Почему Полигон? А хрен его знает. Наверное, просто испытывает тех, кто здесь, на прочность. Вот и меня тоже. Серое небо, серые джунгли, серая живность, иногда лезущая на периметр и подыхающая под очередями залитого вёдрами серой смазки старенького пулемёта. Периметров тут несколько, можно видеть, как развивался город вокруг космопорта. Внешний, естественно, самый обширный и покрывает трущобный район, бетонное кольцо сырых куполов. Там я и дежурю, рабочих рук всегда нехватка.
Нет, конечно, торчать в капсуле однозначно хуже, но вот по планете, на которой я, собственно, и чалился в анабиозе, я уже успел соскучиться. Сбежать оттуда в поисках лучшей доли было хорошей идеей, а вот реализация откровенно подкачала. Застрял я тут нафиг. Некуда бежать, астронавигация сейчас закрыта. То ли там пираты (не мои, а злые и вредные) пути заблокировали, то ли война идёт, то ли метеорный поток не даёт летать – я в этом разбираюсь очень опосредовано, практически никак не разбираюсь. Вроде торчат на поле что-то вроде штурмовика и рудовоза, но за портовыми стенами не разглядеть.
Может, с другого космопорта и можно найти рейс… Но вот тут хрен знает сколько времени придётся торчать до следующего рейса в более-менее цивилизованные миры, а сообщение пока наладили только между столицей и ближайшему к ней городу-спутнику в горах. Там и с порядком всё в порядке, это тут закон соблюдается формально. Не то, чтобы все друг друга хотели порешить, но оглядываться нужно. Местная охрана не сильно заморачивается, да и мало её… Кое-что из имеющегося лома драгмета я сдал в местный ломбард, так что не голодаю, но и шиковать особо не на что. Каморка на втором этаже бетонной пирамиды в четвёртой зоне. Сухая, почти герметичная комната с койкой, где день и ночь работает кондиционер. Считай, роскошь. Ниже уже абсолютное царство сырости и плесени, а у меня сухая постель и живительная прохлада. Великие достижения цивилизации – массовое производство, электричество и химия.
А интересно, сколько тут зарабатывают электрики? Пожалуй, в миллионерах местных ходят, однозначно. Уж в первых-то зонах стопудово.
Всего зон в городе пять, первая – это сам космопорт в центре, вторая – самая основательная и самая престижная из жилых, пятая – это уже совсем для отбросов общества. Или амфибий, которым бултыхание в воде доставляет радость. Через пятую я сейчас и плетусь с дежурства, плюхая резиновыми сапогами по дороге. Дождь льёт так, что не видно ничего за пятьдесят метров. Отличная погода по местным меркам для этого сезона. Не, ну говорят ещё, что тут бывает и отсутствие дождей вообще, но я тут так долго не живу.
Добро пожаловать во взрослый мир, Паркер.

- Задания? - переспросила Марго, распахнутыми глазами глядя на парня и внимая его словам, будто дурочка ласковым обещаниям каалера, ухаживающего за нею. - Я готова на задания! Ты можешь сказать им? Можешь попросить, чтобы меня выпустили? Я не убегу, обещаю, я буду послушной! Только... они не должны причинить вред ему... моему... напарнику, ах, как же я запуталась!
Она хотела всхлипнуть, но снова этого не получилось, расплакаться в новом теле не выходило совсем, Марго прильнула к решетке будто собиралась просочиться сквозь нее. О, никогда она прежде не чувствовала такого отчаяния, даже похищенная наемником Эфниссьена, она не была в таком отчаянии как сейчас, и даже когда ее учили быть орфисской рабыней, тоже, теперь все было иначе, страшно, и у нее было чужое тело с мерзкими отростками вместо ног, и эти отростки не держали ее, и она боялась заглянуть глубже, узнать, как это тело может получать удовольствия, ее учили управляться с совсем другим, ее родным, телом, а как быть с этим, она не знала, она боялась, и она протянула руку второму пленнику который был более свободен чем она.
- Дай до тебя дотронуться, пожалуйста. Ты тоже в таком же положении? Тебе тоже подсунули чужое тело? Как ты привыкал к нему? Как долго ты в нем? Ты тоже не можешь плакать теперь? А как же быть? Как не сойти с ума? О, я наверное и вправду такая бесполезная, как обо мне говорила та девушка! Я ничегоне умею, ничего не могу, я даже не могу расплакаться чтобы снять напряжение, и я сойду здесь с ума раньше, чем меня отпустят. О, Райли, бедный мой Райли, как ты там сейчас, жив ли, свободен ли? О, как бы я хотела быть рядом с ним! А у тебя, у тебя есть кто нибудь к кому ты бы хотел вернуться?