Кинг подошел к ним обоим и встал рядом, чтобы они были в поле его зрения.

— Всё будет в порядке, слышите? Щас скоро пожар потушат до конца и будет уже не так плохо, но мы хотя бы живы и на том спасибо, — сказал Загадочник, неловко шаркая ногой.

От чувства безысходности хотелось выпрыгнуть из машины прямо на ходу, но, подумав сколько людей она осчастливит своей кончиной, баронесса передумала:

«Незачем им лишний раз радоваться...»

Барону Дюма она уже всю печень выела нытьём и придирками, поэтому он сам предложил жене отдохнуть.

«Значит, здесь он с семьёй. Дети, конечно же, ещё те вампирята и охотно доложат своей маме, что папа разговаривает с какой-то рыжей »тётей" в баре... Фу! Получается, здесь разговора не выйдет. Однако стоит попытаться закончить беседу так, чтобы потом возник шанс встретится в будущем..."

Были мысли вполне оптимистичные и уже уныние прошло.

А идея-то неплохая. Что же можно попросить у папы? Геройские гаджеты? Или?.. Может, научит делать дымовые пульки для игрушечного пистолета? Стреляешь по земле и БА-БАХ, всё заволокло дымом, а сам ты делаешь своё геройское дело незамеченным? Анкогнито… Ункогнито?.. Как там было, в комиксе?

С третьим бокалом в руке, он отправился гулять на палубе, высматривая Силвию или нечто подозрительное.

— Есть какие-нибудь мысли? Может... идеи? — да, обычно всякие мелочи продумывают мечтательные девушки, но ключевые моменты оглашают мужчины, например, что точно должно быть и чего точно не должно. Или место. А то придёт жених на свадьбу, а там всё так розово, будто бы барби взорвалась! А ему, допустим, розовый ненавистен. Женщинам опасно давать слишком много свободы. Как и мужчинам...

Папа говорит, что… Папа говорит дальше, и сердце Джона, которое до сих пор стучало как маленький молоточек, отрывается от кровеносной системы и падает к ногам. Рассыпается ошмётками плоти, принося невероятную боль. Бог с ними, со слезами, которые хлынули из глаз, щипая яблоки и заставляя щуриться, бог с ним с тремором, который теперь сами лёгкие колыхал что флаг на ветру, теперь в груди зудело куда ощутимей. И ноги подкосились. И мальчик рухнул на них, плюхнулся на скрипящей кровати, будто все кости в одно мгновение сломались, точно так же рассыпаясь кальциевой пылью. Он рухнул, взгляд его потух, дрожь не отступила, но с живого лица улетучились все краски.

Ночь. дикие звери выходят на охоту. Но ведь здесь нет тех, которые могут кинуться на человека? Правда?

Появилась небольшая дрожь в коленках, но Манни держался. Успокаивал себя тем, что Штази страшнее любого русского дикого зверя. Даже медведя.